«братья разбойники». поэма а.с. пушкина

«Братья разбойники». Поэма А.С. Пушкина

Не стая воронов слеталась На груды тлеющих костей, За Волгой, ночью, вкруг огней Удалых шайка собиралась. Какая смесь одежд и лиц, Племен, наречий, состояний! Из хат, из келий, из темниц Они стеклися для стяжаний! Здесь цель одна для всех сердец — Живут без власти, без закона.

Меж ними зрится и беглец С брегов воинственного Дона, И в черных локонах еврей, И дикие сыны степей, Калмык, башкирец безобразный, И рыжий финн, и с ленью праздной Везде кочующий цыган! Опасность, кровь, разврат, обман — Суть узы страшного семейства Тот их, кто с каменной душой Прошел все степени злодейства; Кто режет хладною рукой Вдовицу с бедной сиротой, Кому смешно детей стенанье, Кто не прощает, не щадит, Кого убийство веселит,

Как юношу любви свиданье.

Затихло всё, теперь луна Свой бледный свет на них наводит, И чарка пенного вина Из рук в другие переходит. Простерты на земле сырой Иные чутко засыпают, И сны зловещие летают Над их преступной головой. Другим рассказы сокращают Угрюмой ночи праздный час; Умолкли все — их занимает Пришельца нового рассказ,

И всё вокруг его внимает:

«Нас было двое: брат и я. Росли мы вместе; нашу младость Вскормила чуждая семья: Нам, детям, жизнь была не в радость; Уже мы знали нужды глас, Сносили горькое презренье, И рано волновало нас Жестокой зависти мученье.

Не оставалось у сирот Ни бедной хижинки, ни поля; Мы жили в горе, средь забот, Наскучила нам эта доля, И согласились меж собой Мы жребий испытать иной; В товарищи себе мы взяли Булатный нож да темну ночь; Забыли робость и печали,

А совесть отогнали прочь.

Ах, юность, юность удалая! Житье в то время было нам, Когда, погибель презирая, Мы всё делили пополам. Бывало только месяц ясный Взойдет и станет средь небес, Из подземелия мы в лес Идем на промысел опасный.

За деревом сидим и ждем: Идет ли позднею дорогой Богатый жид иль поп убогой, — Всё наше! всё себе берем. Зимой бывало в ночь глухую Заложим тройку удалую, Поем и свищем, и стрелой Летим над снежной глубиной.

Кто не боялся нашей встречи? Завидели в харчевне свечи — Туда! к воротам, и стучим, Хозяйку громко вызываем, Вошли — всё даром: пьем, едим

И красных девушек ласкаем!

И что ж? попались молодцы; Не долго братья пировали; Поймали нас — и кузнецы Нас друг ко другу приковали,

И стража отвела в острог.

Я старший был пятью годами И вынесть больше брата мог. В цепях, за душными стенами Я уцелел — он изнемог. С трудом дыша, томим тоскою, В забвеньи, жаркой головою Склоняясь к моему плечу, Он умирал, твердя всечасно: «Мне душно здесь… я в лес хочу… Воды, воды!..» но я напрасно Страдальцу воду подавал: Он снова жаждою томился, И градом пот по нем катился.

В нем кровь и мысли волновал Жар ядовитого недуга; Уж он меня не узнавал И поминутно призывал К себе товарища и друга.

Он говорил: «где скрылся ты? Куда свой тайный путь направил? Зачем мой брат меня оставил Средь этой смрадной темноты? Не он ли сам от мирных пашен Меня в дремучий лес сманил, И ночью там, могущ и страшен, Убийству первый научил? Теперь он без меня на воле Один гуляет в чистом поле, Тяжелым машет кистенем И позабыл в завидной доле Он о товарище совсем!..

» То снова разгорались в нем Докучной совести мученья: Пред ним толпились привиденья, Грозя перстом издалека.

Всех чаще образ старика, Давно зарезанного нами, Ему на мысли приходил; Больной, зажав глаза руками, За старца так меня молил: «Брат! сжалься над его слезами! Не режь его на старость лет… Мне дряхлый крик его ужасен… Пусти его — он не опасен; В нем крови капли теплой нет… Не смейся, брат, над сединами, Не мучь его… авось мольбами Смягчит за нас он божий гнев!..» Я слушал, ужас одолев; Хотел унять больного слезы И удалить пустые грезы. Он видел пляски мертвецов, В тюрьму пришедших из лесов То слышал их ужасный шопот, То вдруг погони близкий тoпoт, И дико взгляд его сверкал, Стояли волосы горою, И весь как лист он трепетал. То мнил уж видеть пред собою На площадях толпы людей, И страшный ход до места казни, И кнут, и грозных палачей… Без чувств, исполненный боязни, Брат упадал ко мне на грудь. Так проводил я дни и ночи, Не мог минуты отдохнуть,

И сна не знали наши очи.

Но молодость свое взяла: Вновь силы брата возвратились, Болезнь ужасная прошла, И с нею грезы удалились. Воскресли мы. Тогда сильней Взяла тоска по прежней доле; Душа рвалась к лесам и к воле, Алкала воздуха полей. Нам тошен был и мрак темницы, И сквозь решетки свет денницы, И стражи клик, и звон цепей,

И легкой шум залетной птицы.

По улицам однажды мы, В цепях, для городской тюрьмы Сбирали вместе подаянье, И согласились в тишине Исполнить давнее желанье; Река шумела в стороне, Мы к ней — и с берегов высоких Бух! поплыли в водах глубоких.

Цепями общими гремим, Бьем волны дружными ногами, Песчаный видим островок И, рассекая быстрый ток, Туда стремимся.

Вслед за нами Кричат: «лови! лови! уйдут!» Два стража издали плывут, Но уж на остров мы ступаем, Оковы камнем разбиваем, Друг с друга рвем клочки одежд, Отягощенные водою… Погоню видим за собою; Но смело, полные надежд, Сидим и ждем. Один уж тонет, То захлебнется, то застонет И как свинец пошел ко дну.

Другой проплыл уж глубину, С ружьем в руках, он в брод упрямо, Не внемля крику моему, Идет, но в голову ему Два камня полетели прямо — И хлынула на волны кровь; Он утонул — мы в воду вновь, За нами гнаться не посмели, Мы берегов достичь успели И в лес ушли.

Но бедный брат… И труд и волн осенний хлад Недавних сил его лишили: Опять недуг его сломил, И злые грезы посетили. Три дня больной не говорил И не смыкал очей дремотой; В четвертый грустною заботой, Казалось, он исполнен был; Позвал меня, пожал мне руку, Потухший взор изобразил Одолевающую муку; Рука задрогла, он вздохнул

И на груди моей уснул.

Над хладным телом я остался, Три ночи с ним не расставался, Всё ждал, очнется ли мертвец? И горько плакал.

Наконец Взял заступ; грешную молитву Над братней ямой совершил И тело в землю схоронил… Потом на прежнюю ловитву Пошел один… Но прежних лет Уж не дождусь: их нет, как нет! Пиры, веселые ночлеги И наши буйные набеги — Могила брата всё взяла.

Влачусь угрюмый, одинокой, Окаменел мой дух жестокой, И в сердце жалость умерла Но иногда щажу морщины: Мне страшно резать старика; На беззащитные седины Не подымается рука. Я помню, как в тюрьме жестокой Больной, в цепях, лишенный сил, Без памяти, в тоске глубокой

За старца брат меня молил».

Поэма Пушкина «Братья разбойники» (1822) принадлежит к числу «южных поэм» поэта. Считается, что оно изначально задумывалось не как отдельное произведение, а как вступление к большой поэме «Разбойники».

Но последнюю Александр Сергеевич уничтожил, так и не дописав, а тот отрывок, который сейчас мы знаем под названием «Братья разбойники», попал в руки Николая Раевского и позже был опубликован.

Сам Пушкин писал, что в основе вступления лежит реальное событие, которое произошло во время его пребывания в Екатеринославле: два разбойника сбежали из-под стражи и переплыли Днепр, будучи вместе закованными в кандалы. Их так и не поймали. Об этом поэт писал своему другу Петру Вяземскому.

Романтическая по своему содержанию поэма нарушает соответствующий жанру лирический стиль. Пушкин начинает широко использовать просторечия и народные формы, однако в отличие от сказок или поэмы «Руслан и Людмила» в них нет и оттенка иронии.

Такой стиль соответствует происхождению главных героев – разбойники когда-то были крестьянами, жившими в нищете.

Конфликт поэмы – нужда, из-за которой бедняки становились на путь разбоя – был актуальным для того времени, а потому поэма нашла отклик в сердцах читателей.

Источник: https://PoetPushkin.ru/poemy/poema-bratya-razbojniki.html

Краткое содержание Братья разбойники Пушкина

История, рассказанная в поэме А.С. Пушкина  «Братья-разбойники», по утверждению самого Александра Сергеевича, является подлинной. Интересно, что изначально автор задумывал более масштабное произведение под названием «Разбойники». Однако, как следует из письма Пушкина Бестужеву, данное произведение было им уничтожено.

Сохранился лишь его известный нам отрывок, ставший в итоге самостоятельным произведением – поэмой «Братья-разбойники». Реальные события, описанные в ней, произошли в городе Екатеринославе, когда Пушкин стал очевидцем побега двух заключенных из тюрьмы.

По другой версии, об этой истории автору поведал другой человек, бывший свидетелем происшествия.

Главная сюжетная линия поэмы строится вокруг жизни двух разбойников, для которых тюрьма стала таким невыносимым испытанием, что братья решились на побег.

История начинается с того, что в одном месте недалеко от Волги собралось множество людей разных национальностей, племен, возрастов и судеб. Объединяет их лишь одно – все они преступники, разбойники, изгнанники. Они жестоки и беспощадны, причинение страданий другим людям доставляет им удовольствие.

Один разбойник начинает рассказывать остальным свою историю: о том, что с раннего детства жил в бедности, что познал многие беды и несчастья с малых лет. Тяжелая судьба натолкнула его на путь разбоев и грабежей. Так они с братом промышляли не один год, пока их не схватили и не заточили в тюрьму.

Здесь их начали одолевать угрызения совести за совершенные преступления. Особенно переживал младший брат, которого в тюрьме одолела сильная болезнь. Пострадавшие от их деяний люди постоянно являлись ему в видениях. Но больше всего его мучило жестокое убийство невинного старца.

Читайте также:  Дуэль онегина и ленского

В бреду он умолял брата не причинять старику вреда.

Спустя некоторое время братьям удается бежать из тюрьмы, но младший снова заболевает и вскоре умирает. Герой оказывается как никогда одинок в этом мире, из его жизни навсегда исчезает радость. С этого момента герой не способен причинить вреда людям.

Поэма учит состраданию и милосердию. Потеряв своего брата, герой понимает, каково было тем несчастным, которых они с братом лишили близких и родных людей. Каждый поступок имеет свои последствия, и за каждую ошибку приходится расплачиваться.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

  • Краткое содержание Михалков Дядя СтепаСергей Михалков пишет о мужчине очень высокого роста. Имя и фамилия него не замысловатые. Зовут его – Степан Степанов. В произведении в самом начале автор описывает его. Он был очень высоким человеком, обувь у него была сорок пятого размера
  • Краткое содержание Тургенев ЧасыВ рассказе Тургенева «Часы» повествуется о человеческой дружбе и о том, как дорогой подарок приносит несчастья двум героям произведения.
  • Краткое содержание Толстой Плоды просвещенияДанная комедия Льва Николаевича Толстого ярко и точно отражает то противопоставление разных слоев общества, которые на момент написания произведения существовали в России. Очень характерно описывает он людей дворянского происхождения
  • Краткое содержание Легкое дыхание БунинаВ самом начале рассказа перед нами предстает могила главного персонажа. Что же случилось с героиней произведения? А дело было в следующем: пятнадцатилетняя гимназистка Оля Мещерская, веселая и беспечная девушка
  • Краткое содержание Оперы Россини Севильский цирюльникОпера знаменитого композитора отличается своей оригинальностью, которая заключалась в том, что во время премьеры прозвучало своеобразное попурри из танцевальных мелодий Испании, воссоздающую атмосферу Севильи.

Источник: https://2minutki.ru/kratkie-soderzhaniya/pushkin/bratya-razbojniki-kratko

Пушкин Братья разбойники читать текст онлайн

Не стая воронов слеталасьНа груды тлеющих костей,За Волгой, ночью, вкруг огнейУдалых шайка собиралась.Какая смесь одежд и лиц,Племен, наречий, состояний!Из хат, из келий, из темницОни стеклися для стяжаний!Здесь цель одна для всех сердец —Живут без власти, без закона.

Меж ними зрится и беглецС брегов воинственного Дона,И в черных локонах еврей,И дикие сыны степей,Калмык, башкирец безобразный,И рыжий финн, и с ленью празднойВезде кочующий цыган!Опасность, кровь, разврат, обман —Суть узы страшного семейства;Тот их, кто с каменной душойПрошел все степени злодейства;Кто режет хладною рукойВдовицу с бедной сиротой,Кому смешно детей стенанье,Кто не прощает, не щадит,Кого убийство веселит,

Как юношу любви свиданье.

Затихло всё, теперь лунаСвой бледный свет на них наводит,И чарка пенного винаИз рук в другие переходит.Простерты на земле сырой,Иные чутко засыпают, —И сны зловещие летаютНад их преступной головой.Другим рассказы сокращаютУгрюмой ночи праздный час;Умолкли все — их занимаетПришельца нового рассказ,

И всё вокруг его внимает:

«Нас было двое: брат и я.Росли мы вместе; нашу младостьВскормила чуждая семья:Нам, детям, жизнь была не в радость;Уже мы знали нужды глас,Сносили горькое презренье,И рано волновало насЖестокой зависти мученье.

Не оставалось у сиротНи бедной хижинки, ни поля;Мы жили в горе, средь забот,Наскучила нам эта доля,И согласились меж собойМы жребий испытать иной:В товарищи себе мы взялиБулатный нож да темну ночь;Забыли робость и печали,

А совесть отогнали прочь.

Ах, юность, юность удалая!Житье в то время было нам,Когда, погибель презирая,Мы всё делили пополам.Бывало, только месяц ясныйВзойдет и станет средь небес,Из подземелия мы в лесИдем на промысел опасный.

За деревом сидим и ждем:Идет ли позднею дорогойБогатый жид иль поп убогой, —Всё наше! всё себе берем.Зимой, бывало, в ночь глухуюЗаложим тройку удалую,Поем и свищем и стрелойЛетим над снежной глубиной.

Кто не боялся нашей встречи?Завидели в харчевне свечи —Туда! к воротам, и стучим,Хозяйку громко вызываем,Вошли — всё даром: пьем, едим

И красных девушек ласкаем!

И что ж? попались молодцы;Не долго братья пировали;Поймали нас — и кузнецыНас друг ко другу приковали,И стража отвела в острог.Я старший был пятью годамиИ вынесть больше брата мог.В цепях, за душными стенамиЯ уцелел — он изнемог.

С трудом дыша, томим тоскою,В забвенье, жаркой головоюСклоняясь к моему плечу,Он умирал, твердя всечасно:«Мне душно здесь… я в лес хочу…Воды, воды!..» но я напрасноСтрадальцу воду подавал:Он снова жаждою томился,И градом пот по нем катился.В нем кровь и мысли волновалЖар ядовитого недуга;Уж он меня не узнавалИ поминутно призывалК себе товарища и друга.

Он говорил: «Где скрылся ты?Куда свой тайный путь направил?Зачем мой брат меня оставилСредь этой смрадной темноты?Не он ли сам от мирных пашенМеня в дремучий лес сманил,И ночью там, могущ и страшен,Убийству первый научил?Теперь он без меня на волеОдин гуляет в чистом поле,Тяжелым машет кистенемИ позабыл в завидной долеОн о товарище совсем!..

»То снова разгорались в немДокучной совести мученья:Пред ним толпились привиденья,Грозя перстом издалека.

Всех чаще образ старика,Давно зарезанного нами,Ему на мысли приходил;Больной, зажав глаза руками,За старца так меня молил:«Брат! сжалься над его слезами!Не режь его на старость лет…Мне дряхлый крик его ужасен…Пусти его — он не опасен;В нем крови капли теплой нет…Не смейся, брат, над сединами,Не мучь его… авось мольбамиСмягчит за нас он божий гнев!..

»Я слушал, ужас одолев;Хотел унять больного слезыИ удалить пустые грезы.Он видел пляски мертвецов,В тюрьму пришедших из лесов,То слышал их ужасный шепот,То вдруг погони близкий топот,И дико взгляд его сверкал,Стояли волосы горою,И весь как лист он трепетал.То мнил уж видеть пред собоюНа площадях толпы людей,И страшный xoд до места казни,И кнут, и грозных палачей…Без чувств, исполненный боязни,Брат упадал ко мне на грудь.Так проводил я дни и ночи,Не мог минуты отдохнуть,

И сна не знали наши очи.

Но молодость свое взяла:Вновь силы брата возвратились,Болезнь ужасная прошла,И с нею грезы удалились.Воскресли мы. Тогда сильнейВзяла тоска по прежней доле;Душа рвалась к лесам и к воле,Алкала воздуха полей.Нам тошен был и мрак темницы,И сквозь решетки свет денницы,И стражи клик, и звон цепей,

И легкий шум залетной птицы.

По улицам однажды мы,В цепях, для городской тюрьмыСбирали вместе подаянье,И согласились в тишинеИсполнить давнее желанье;Река шумела в стороне,Мы к ней — и с берегов высокихБух! поплыли в водах глубоких.Цепями общими гремим,Бьем волны дружными ногами,Песчаный видим островокИ, рассекая быстрый ток,Туда стремимся.

Вслед за намиКричат: «Лови! лови! уйдут!»Два стража издали плывут,Но уж на остров мы ступаем,Оковы камнем разбиваем,Друг с друга рвем клочки одежд,Отягощенные водою…Погоню видим за собою;Но смело, полные надежд,Сидим и ждем. Один уж тонет,То захлебнется, то застонетИ как свинец пошел ко дну.

Другой проплыл уж глубину,С ружьем в руках, он вброд упрямо,Не внемля крику моему,Идет, но в голову емуДва камня полетели прямо —И хлынула на волны кровь;Он утонул — мы в воду вновь,За нами гнаться не посмели,Мы берегов достичь успелиИ в лес ушли. Но бедный брат…И труд и волн осенний хладНедавних сил его лишили:Опять недуг его сломил,И злые грезы посетили.

Три дня больной не говорилИ не смыкал очей дремотой;В четвертый грустною заботой,Казалось, он исполнен был;Позвал меня, пожал мне руку,Потухший взор изобразилОдолевающую муку;Рука задрогла, он вздохнул

И на груди моей уснул.

Над хладным телом я остался,Три ночи с ним не расставался,Всё ждал, очнется ли мертвец?И горько плакал.

НаконецВзял заступ; грешную молитвуНад братней ямой совершилИ тело в землю схоронил…Потом на прежнюю ловитвуПошел один… Но прежних летУж не дождусь: их нет, как нет!Пиры, веселые ночлегиИ наши буйные набеги —Могила брата всё взяла.

Влачусь угрюмый, одинокий,Окаменел мой дух жестокий,И в сердце жалость умерла.Но иногда щажу морщины:Мне страшно резать старика;На беззащитные сединыНе подымается рука.Я помню, как в тюрьме жестокойБольной, в цепях, лишенный сил,Без памяти, в тоске глубокой

За старца брат меня молил».

Братья разбойники сюжет

В произведении Александра Сергеевича Пушкина рассказывается о двух братьях. По воле судьбы они остались сиротами. Росли в чужой семье. Когда братья стали взрослыми, они решили добывать себе на жизнь довольно старым промыслом – разбойничеством.

Рассказ повествуется со слов старшего брата. Он говорит в компании таких же разбойников, как и он сам. В компании таких людей, которые живут без власти и не чтят законов. Старший брат начал свой рассказ с того, что говорил о том, как они с младшим братом остались сиротами и росли в чужой семье.

Далее герой произведения рассказывает, что по сговору обоих братьев, они решили разбойничать. Когда наступала ночь, то они отправлялись в лес за легкой добычей. Грабили и убивали всех, кто попадался им на пути. Будь то богатый или бедный, молодой и старый человек, братьям разбойникам было все равно. Когда им хотелось кушать и отдыха, то они заходили в любой дом, в котором горели огни.

Звали у ворот хозяйку, а затем пили, ели и ласкали молодых девушек там, куда приходили. 

Но так долго продолжаться не могло, их поймали. Заковали в цепи и посадили в тюрьму. Там было очень душно и темно. Младший брат заболел. С него катился пот градом, он постоянно хотел пить и на волю, в лес. Ему чудились везде люди, которых они убили.

Но самым впечатляющим убийством для младшего брата разбойника стало убийство старика. Он в подробностях рассказал, как ему жаль было его. В бреду просил брата не убивать его, а пожалеть и оставить жизнь.

Старший брат разбойник поил младшего брата водой, но он не утихал, бред продолжался.

Спустя какое-то время, болезнь отступила от младшего брата и тогда они решили бежать. Прыгнули в реку.

Герой рассказа говорит, что молодость им помогла, они смогли преодолеть бурное течение реки и перебраться на другой берег. Догнать их не смогли. Но младший брат разбойник опять заболел.

И эта болезнь все таи его погубила, он умер. Старший брат сидел над телом трое суток и в конце концов похоронил брата.

Главный герой продолжил промысел, который они вместе с братом начали. Но все уже было по-другому. Той удали, смелость, быстроты и куража не было. Он говорит, что все исчезло. Но одно изменилось навсегда: старший брат разбойник теперь не убивает стариков. Он помнит, как младший брат, бредя в тюрьме, просил его об этом.

Это произведение учит тому, что любому плохому делу настает конец. Что справедливость берет верх. Каждый получает по заслугам.

← Гробовщик↑ Пушкин АлександрКавказский пленник →

Читайте также:  "бахчисарайский фонтан": краткое содержание поэмы пушкина

Источник: http://sochinite.ru/biblioteka/pushkin/bratya-razbojniki

Читать онлайн электронную книгу Братья разбойники — Александр Сергеевич Пушкин. БРАТЬЯ-РАЗБОЙНИКИ бесплатно и без регистрации!

Не стая воронов слеталась

На груды тлеющих костей,

За Волгой, ночью, вкруг огней

Удалых шайка собиралась.

Какая смесь одежд и лиц,

Племен, наречий, состояний!

Из хат, из келий, из темниц

Они стеклися для стяжаний!

Здесь цель одна для всех сердец —

Живут без власти, без закона.

Меж ними зрится и беглец

С брегов воинственного Дона,

И в черных локонах еврей,

И дикие сыны степей,

Калмык, башкирец безобразный,

И рыжий финн, и с ленью праздной

Везде кочующий цыган!

Опасность, кровь, разврат, обман —

Суть узы страшного семейства;

Тот их, кто с каменной душой

Прошел все степени злодейства;

Кто режет хладною рукой

Вдовицу с бедной сиротой,

Кому смешно детей стенанье,

Кто не прощает, не щадит,

Кого убийство веселит,

Как юношу любви свиданье.

Затихло всё, теперь луна

Свой бледный свет на них наводит,

И чарка пенного вина

Из рук в другие переходит.

Простерты на земле сырой,

Иные чутко засыпают, —

И сны зловещие летают

Над их преступной головой.

Другим рассказы сокращают

Угрюмой ночи праздный час;

Умолкли все — их занимает

Пришельца нового рассказ,

И всё вокруг его внимает:

«Нас было двое: брат и я.

Росли мы вместе; нашу младость

Вскормила чуждая семья:

Нам, детям, жизнь была не в радость;

Уже мы знали нужды глас,

Сносили горькое презренье,

И рано волновало нас

Жестокой зависти мученье.

Не оставалось у сирот

Ни бедной хижинки, ни поля;

Мы жили в горе, средь забот,

Наскучила нам эта доля,

И согласились меж собой

Мы жребий испытать иной:

В товарищи себе мы взяли

Булатный нож да темну ночь;

Забыли робость и печали,

А совесть отогнали прочь.

Ах, юность, юность удалая!

Житье в то время было нам,

Когда, погибель презирая,

Мы всё делили пополам.

Бывало, только месяц ясный

Взойдет и станет средь небес,

Из подземелия мы в лес

Идем на промысел опасный.

За деревом сидим и ждем:

Идет ли позднею дорогой

Богатый жид иль поп убогой, —

Всё наше! всё себе берем.

Зимой, бывало, в ночь глухую

Заложим тройку удалую,

Поем и свищем и стрелой

Летим над снежной глубиной.

Кто не боялся нашей встречи?

Завидели в харчевне свечи —

Туда! к воротам, и стучим,

Хозяйку громко вызываем,

Вошли — всё даром: пьем, едим

И красных девушек ласкаем!

И что ж? попались молодцы;

Не долго братья пировали;

Поймали нас — и кузнецы

Нас друг ко другу приковали,

И стража отвела в острог.

Я старший был пятью годами

И вынесть больше брата мог.

В цепях, за душными стенами

Я уцелел — он изнемог.

С трудом дыша, томим тоскою,

В забвенье, жаркой головою

Склоняясь к моему плечу,

Он умирал, твердя всечасно:

«Мне душно здесь… я в лес хочу…

Воды, воды!..» но я напрасно

Страдальцу воду подавал:

Он снова жаждою томился,

И градом пот по нем катился.

В нем кровь и мысли волновал

Жар ядовитого недуга;

Уж он меня не узнавал

И поминутно призывал

К себе товарища и друга.

Он говорил: «Где скрылся ты?

Куда свой тайный путь направил?

Зачем мой брат меня оставил

Средь этой смрадной темноты?

Не он ли сам от мирных пашен

Меня в дремучий лес сманил,

И ночью там, могущ и страшен,

Убийству первый научил?

Теперь он без меня на воле

Один гуляет в чистом поле,

Тяжелым машет кистенем

И позабыл в завидной доле

Он о товарище совсем!..»

То снова разгорались в нем

Докучной совести мученья:

Пред ним толпились привиденья,

Грозя перстом издалека.

Всех чаще образ старика,

Давно зарезанного нами,

Ему на мысли приходил;

Больной, зажав глаза руками,

За старца так меня молил:

«Брат! сжалься над его слезами!

Не режь его на старость лет…

Мне дряхлый крик его ужасен…

Пусти его — он не опасен;

В нем крови капли теплой нет…

Не смейся, брат, над сединами,

Не мучь его… авось мольбами

Смягчит за нас он божий гнев!..»

Я слушал, ужас одолев;

Хотел унять больного слезы

И удалить пустые грезы.

Он видел пляски мертвецов,

В тюрьму пришедших из лесов,

То слышал их ужасный шепот,

То вдруг погони близкий топот,

И дико взгляд его сверкал,

Стояли волосы горою,

И весь как лист он трепетал.

То мнил уж видеть пред собою

На площадях толпы людей,

И страшный xoд до места казни,

И кнут, и грозных палачей…

Без чувств, исполненный боязни,

Брат упадал ко мне на грудь.

Так проводил я дни и ночи,

Не мог минуты отдохнуть,

И сна не знали наши очи.

Но молодость свое взяла:

Вновь силы брата возвратились,

Болезнь ужасная прошла,

И с нею грезы удалились.

Воскресли мы. Тогда сильней

Взяла тоска по прежней доле;

Душа рвалась к лесам и к воле,

Алкала воздуха полей.

Нам тошен был и мрак темницы,

И сквозь решетки свет денницы,

И стражи клик, и звон цепей,

И легкий шум залетной птицы.

По улицам однажды мы,

В цепях, для городской тюрьмы

Сбирали вместе подаянье,

И согласились в тишине

Исполнить давнее желанье;

Река шумела в стороне,

Мы к ней — и с берегов высоких

Бух! поплыли в водах глубоких.

Цепями общими гремим,

Бьем волны дружными ногами,

Песчаный видим островок

И, рассекая быстрый ток,

Туда стремимся. Вслед за нами

Кричат: «Лови! лови! уйдут!»

Два стража издали плывут,

Но уж на остров мы ступаем,

Оковы камнем разбиваем,

Друг с друга рвем клочки одежд,

Отягощенные водою…

Погоню видим за собою;

Но смело, полные надежд,

Сидим и ждем. Один уж тонет,

То захлебнется, то застонет

И как свинец пошел ко дну.

Другой проплыл уж глубину,

С ружьем в руках, он вброд упрямо,

Не внемля крику моему,

Идет, но в голову ему

Два камня полетели прямо —

И хлынула на волны кровь;

Он утонул — мы в воду вновь,

За нами гнаться не посмели,

Мы берегов достичь успели

И в лес ушли. Но бедный брат…

И труд и волн осенний хлад

Недавних сил его лишили:

Опять недуг его сломил,

И злые грезы посетили.

Три дня больной не говорил

И не смыкал очей дремотой;

В четвертый грустною заботой,

Казалось, он исполнен был;

Позвал меня, пожал мне руку,

Потухший взор изобразил

Одолевающую муку;

Рука задрогла, он вздохнул

И на груди моей уснул.

Над хладным телом я остался,

Три ночи с ним не расставался,

Всё ждал, очнется ли мертвец?

И горько плакал. Наконец

Взял заступ; грешную молитву

Над братней ямой совершил

И тело в землю схоронил…

Потом на прежнюю ловитву

Пошел один… Но прежних лет

Уж не дождусь: их нет, как нет!

Пиры, веселые ночлеги

И наши буйные набеги —

Могила брата всё взяла.

Влачусь угрюмый, одинокий,

Окаменел мой дух жестокий,

И в сердце жалость умерла.

Но иногда щажу морщины:

Мне страшно резать старика;

На беззащитные седины

Не подымается рука.

Я помню, как в тюрьме жестокой

Больной, в цепях, лишенный сил,

Без памяти, в тоске глубокой

За старца брат меня молил».

Источник: http://librebook.me/bratia_razboiniki/vol1/1

Александр Пушкин — Братья разбойники: читать стих, текст стихотворения полностью

Не стая воронов слеталась

На груды тлеющих костей,

За Волгой, ночью, вкруг огней

Удалых шайка собиралась.

Какая смесь одежд и лиц,

Племен, наречий, состояний!

Из хат, из келий, из темниц

Они стеклися для стяжаний!

Здесь цель одна для всех сердец —

Живут без власти, без закона.

Меж ними зрится и беглец

С брегов воинственного Дона,

И в черных локонах еврей,

И дикие сыны степей,

Калмык, башкирец безобразный,

И рыжий финн, и с ленью праздной

Везде кочующий цыган!

Опасность, кровь, разврат, обман —

Суть узы страшного семейства

Тот их, кто с каменной душой

Прошел все степени злодейства;

Кто режет хладною рукой

Вдовицу с бедной сиротой,

Кому смешно детей стенанье,

Кто не прощает, не щадит,

Кого убийство веселит,

Как юношу любви свиданье.

❉❉❉❉

Затихло всё, теперь луна

Свой бледный свет на них наводит,

И чарка пенного вина

Из рук в другие переходит.

Простерты на земле сырой

Иные чутко засыпают,

И сны зловещие летают

Над их преступной головой.

Другим рассказы сокращают

Угрюмой ночи праздный час;

Умолкли все — их занимает

Пришельца нового рассказ,

И всё вокруг его внимает:

❉❉❉❉

«Нас было двое: брат и я.

Росли мы вместе; нашу младость

Вскормила чуждая семья:

Нам, детям, жизнь была не в радость;

Уже мы знали нужды глас,

Сносили горькое презренье,

И рано волновало нас

Жестокой зависти мученье.

Не оставалось у сирот

Ни бедной хижинки, ни поля;

Мы жили в горе, средь забот,

Наскучила нам эта доля,

И согласились меж собой

Мы жребий испытать иной;

В товарищи себе мы взяли

Булатный нож да темну ночь;

Забыли робость и печали,

А совесть отогнали прочь.

❉❉❉❉

Ах, юность, юность удалая!

Житье в то время было нам,

Когда, погибель презирая,

Мы всё делили пополам.

Бывало только месяц ясный

Взойдет и станет средь небес,

Из подземелия мы в лес

Идем на промысел опасный.

За деревом сидим и ждем:

Читайте также:  Почему владимир дубровский стал разбойником?

Идет ли позднею дорогой

Богатый жид иль поп убогой, —

Всё наше! всё себе берем.

Зимой бывало в ночь глухую

Заложим тройку удалую,

Поем и свищем, и стрелой

Летим над снежной глубиной.

Кто не боялся нашей встречи?

Завидели в харчевне свечи —

Туда! к воротам, и стучим,

Хозяйку громко вызываем,

Вошли — всё даром: пьем, едим

И красных девушек ласкаем!

❉❉❉❉

И что ж? попались молодцы;

Не долго братья пировали;

Поймали нас — и кузнецы

Нас друг ко другу приковали,

И стража отвела в острог.

❉❉❉❉

Я старший был пятью годами

И вынесть больше брата мог.

В цепях, за душными стенами

Я уцелел — он изнемог.

С трудом дыша, томим тоскою,

В забвеньи, жаркой головою

Склоняясь к моему плечу,

Он умирал, твердя всечасно:

«Мне душно здесь… я в лес хочу…

Воды, воды!..» но я напрасно

Страдальцу воду подавал:

Он снова жаждою томился,

И градом пот по нем катился.

В нем кровь и мысли волновал

Жар ядовитого недуга;

Уж он меня не узнавал

И поминутно призывал

К себе товарища и друга.

Он говорил: «где скрылся ты?

Куда свой тайный путь направил?

Зачем мой брат меня оставил

Средь этой смрадной темноты?

Не он ли сам от мирных пашен

Меня в дремучий лес сманил,

И ночью там, могущ и страшен,

Убийству первый научил?

Теперь он без меня на воле

Один гуляет в чистом поле,

Тяжелым машет кистенем

И позабыл в завидной доле

Он о товарище совсем!..»

То снова разгорались в нем

Докучной совести мученья:

Пред ним толпились привиденья,

Грозя перстом издалека.

Всех чаще образ старика,

Давно зарезанного нами,

Ему на мысли приходил;

Больной, зажав глаза руками,

За старца так меня молил:

«Брат! сжалься над его слезами!

Не режь его на старость лет…

Мне дряхлый крик его ужасен…

Пусти его — он не опасен;

В нем крови капли теплой нет…

Не смейся, брат, над сединами,

Не мучь его… авось мольбами

Смягчит за нас он божий гнев!..»

Я слушал, ужас одолев;

Хотел унять больного слезы

И удалить пустые грезы.

Он видел пляски мертвецов,

В тюрьму пришедших из лесов

То слышал их ужасный шопот,

То вдруг погони близкий тoпoт,

И дико взгляд его сверкал,

Стояли волосы горою,

И весь как лист он трепетал.

То мнил уж видеть пред собою

На площадях толпы людей,

И страшный ход до места казни,

И кнут, и грозных палачей…

Без чувств, исполненный боязни,

Брат упадал ко мне на грудь.

Так проводил я дни и ночи,

Не мог минуты отдохнуть,

И сна не знали наши очи.

❉❉❉❉

Но молодость свое взяла:

Вновь силы брата возвратились,

Болезнь ужасная прошла,

И с нею грезы удалились.

Воскресли мы. Тогда сильней

Взяла тоска по прежней доле;

Душа рвалась к лесам и к воле,

Алкала воздуха полей.

Нам тошен был и мрак темницы,

И сквозь решетки свет денницы,

И стражи клик, и звон цепей,

И легкой шум залетной птицы.

❉❉❉❉

По улицам однажды мы,

В цепях, для городской тюрьмы

Сбирали вместе подаянье,

И согласились в тишине

Исполнить давнее желанье;

Река шумела в стороне,

Мы к ней — и с берегов высоких

Бух! поплыли в водах глубоких.

Цепями общими гремим,

Бьем волны дружными ногами,

Песчаный видим островок

И, рассекая быстрый ток,

Туда стремимся. Вслед за нами

Кричат: «лови! лови! уйдут!»

Два стража издали плывут,

Но уж на остров мы ступаем,

Оковы камнем разбиваем,

Друг с друга рвем клочки одежд,

Отягощенные водою…

Погоню видим за собою;

Но смело, полные надежд,

Сидим и ждем. Один уж тонет,

То захлебнется, то застонет

И как свинец пошел ко дну.

Другой проплыл уж глубину,

С ружьем в руках, он в брод упрямо,

Не внемля крику моему,

Идет, но в голову ему

Два камня полетели прямо —

И хлынула на волны кровь;

Он утонул — мы в воду вновь,

За нами гнаться не посмели,

Мы берегов достичь успели

И в лес ушли. Но бедный брат…

И труд и волн осенний хлад

Недавних сил его лишили:

Опять недуг его сломил,

И злые грезы посетили.

Три дня больной не говорил

И не смыкал очей дремотой;

В четвертый грустною заботой,

Казалось, он исполнен был;

Позвал меня, пожал мне руку,

Потухший взор изобразил

Одолевающую муку;

Рука задрогла, он вздохнул

И на груди моей уснул.

❉❉❉❉

Над хладным телом я остался,

Три ночи с ним не расставался,

Всё ждал, очнется ли мертвец?

И горько плакал. Наконец

Взял заступ; грешную молитву

Над братней ямой совершил

И тело в землю схоронил…

Потом на прежнюю ловитву

Пошел один… Но прежних лет

Уж не дождусь: их нет, как нет!

Пиры, веселые ночлеги

И наши буйные набеги —

Могила брата всё взяла.

Влачусь угрюмый, одинокой,

Окаменел мой дух жестокой,

И в сердце жалость умерла

Но иногда щажу морщины:

Мне страшно резать старика;

На беззащитные седины

Не подымается рука.

Я помню, как в тюрьме жестокой

Больной, в цепях, лишенный сил,

Без памяти, в тоске глубокой

За старца брат меня молил».

❉❉❉❉

Источник: http://thewitness.ru/aleksandr-pushkin/bratya-razboyniki/

Братья-разбойники

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Написано в 1821—1822 гг., напечатано в 1825 г. Представляет собой отрывок – вступление к большой, уничтоженной самим Пушкиным поэме «Разбойники». Поэт писал 13 июня 1823 г. А.

Бестужеву, издававшему вместе с Рылеевым альманах «Полярная звезда»: «Разбойников я сжег – и поделом.

Один отрывок уцелел в руках Николая Раевского; если отечественные звуки: харчевня, кнут, острог – не испугают нежных ушей читательниц „Полярной звезды“, то напечатай его».[1]

1   «Братья-разбойники» были напечатаны в «Полярной звезде» за 1825 г.

[Закрыть]

Сохранились два плана поэмы «Разбойники» (см. «Из ранних редакций»). Из них видно, что это была романтическая поэма (несколько напоминающая «Корсара» Байрона), в которой в качестве трагического, мрачного и разочарованного героя выступал атаман волжских разбойников.

Действие поэмы, судя по первому плану, развивалось таким образом: атаман исчез, есаул тревожится. Любовница атамана плачет и подговаривает разбойников идти на поиски и на помощь ему. Они плывут по Волге и поют. По-видимому, находят его – об этом в плане не сказано.

Под Астраханью разбивают купеческий корабль, атаман влюбляется в дочь купца и берет ее в плен. Прежняя любовница от ревности сходит с ума. Новая не любит его и скоро умирает (в плане не указано от чего). Ожесточенный этими несчастьями, атаман «пускается на все злодейства» и гибнет жертвой предательства есаула.

В этом раннем плане еще не было эпизода о братьях-разбойниках. О его происхождении Пушкин сам писал Вяземскому 11 ноября 1823 г.: «Истинное происшествие подало мне повод написать этот отрывок. В 1820 году, в бытность мою в Екатеринославле, два разбойника, закованные вместе, переплыли через Днепр и спаслись.

Их отдых на островке, потопление одного из стражей мною не выдуманы». Сначала Пушкин хотел сделать яз этого небольшую балладу, «молдавскую песню» вроде «Черной шали»:

и т. д.

Но он отказался от этого замысла и вставил эпизод о братьях-разбойниках в поэму «Разбойники», как вступление, еще до появления главного героя.

Судя по второму плану поэмы, представляющему, по-видимому, перечисление уже написанных Пушкиным глав или разделов поэмы, Пушкин довел ее до момента, когда прежняя любовница атамана сходит с ума, а затем сжег написанное, за исключением начала, которое превратил в особую поэму – «Братья-разбойники».

«Братья-разбойники» отличаются от других романтических поэм своим стилем и языком. Пушкин переходит от романтически приподнятого лирического стиля к живому просторечию, (Недаром он шутил в письме к Бестужеву о «нежных ушах читательниц».

) В некоторых местах поэмы Пушкин старается приблизиться к стилю народной песни (стихи «Ах юность, юность удалая» и след.), причем и это просторечие и народные выражения, в отличие от «Руслана и Людмилы», лишены комической окраски. О языке своей поэмы Пушкин писал Вяземскому 14 октября 1823 г.

: «Замечания твои насчет моих „Разбойников“ несправедливы; как сюжет c'est un tour de force[2]

2   это трюк, фокус (франц.)

[Закрыть]

, это не похвала, – напротив; но как слог – я ничего лучше не написал».

Кроме попытки приближения к народному языку и стилю, в «Братьях-разбойниках» существенно было и само содержание поэмы. Крестьяне, ставшие разбойниками от крайней бедности, – эта тема была в то время злободневной.

Центральные эпизоды поэмы – тюрьма, жажда освобождения и побег из тюрьмы – находили горячий отклик в сердцах передовых читателей, которые видели даже в этом аллегорический смысл – см. шутливые слова Вяземского в письме к А. И. Тургеневу от 31 мая 1823 г.: «Я благодарил его (Пушкина. – С. Д.

) и за то, что он не отнимает у нас, бедных заключенных, надежду плавать и с кандалами на ногах» («Остафьевский архив князей Вяземских», т. II, СПб, 1899, стр. 327).

Уничтожив поэму «Разбойники», Пушкин перенес ее основное сюжетное положение в следующую поэму – «Бахчисарайский фонтан» (мрачный хан Гирей и две женщины – Зарема и Мария).

Из ранних редакций

I. Заключительные стихи, не введенные в печатный текст

II. Планы поэмы «Разбойники»

1

Вечером девица плачет, подговаривает, молодцы готовы отплыть; есаул – где-то наш атаман. Они плывут и поют………

Под Астраханью разбивают корабль купеческий; он берет себе в наложницы другую – та сходит с ума, новая не любит и умирает – он пускается на все злодейства. Есаул предает его……

2

I. Разбойники, история двух братиев.

II. Атаман и с ним дева; хлад его etc. – песнь на Волге —

III. Купеческое судно, дочь купца

IV. Сходит с ума

III. Отрывок текста поэмы «Разбойники»

Назад к карточке книги «Братья-разбойники»

Источник: https://itexts.net/avtor-aleksandr-sergeevich-pushkin/24405-bratya-razboyniki-aleksandr-pushkin/read/page-1.html

Ссылка на основную публикацию