Эпиграфы к «евгению онегину», их значение, смысл и роль в романе пушкина

Пособие для учащихся выпускных классов

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Роль и функция эпиграфов в произведениях А.С. Пушкина

Эпиграф относится к числу факультативных элементов композиции литературного произведения. Именно благодаря своей необязательности эпиграф в случае его применения всегда несет важную смысловую нагрузку.

Учитывая, что эпиграф – вид авторского выражения, можно выделить два варианта его употребления в зависимости от того, присутствует ли в произведении непосредственное высказывание автора. В одном случае эпиграф будет составной частью структуры художественной речи, дающейся от имени автора.

В другом – единственным элементом, не считая заглавия, явно выражающим авторский взгляд. «Евгений Онегин» и «Капитанская дочка» соответственно представляют два указанных случая. Пушкин часто использовал эпиграфы.

Кроме рассматриваемых произведений, мы встречаемся с ними в «Повестях Белкина», «Пиковой даме», «Полтаве», «Каменном госте», «Арапе Петра Великого», «Дубровском», «Египетских ночах», «Бахчисарайском фонтане».

Приведенный список произведений подчеркивает, что эпиграфы в пушкинских произведениях определенным образом «работают» в направлении формирования смысла. Каков механизм этой работы? В каких связях с текстом оказывается каждый эпиграф? Чему он служит? Ответы на эти вопросы прояснят роль пушкинских эпиграфов.

Без этого нельзя рассчитывать на серьезное понимание его романов и повестей. В «Капитанской дочке», как и в «Евгении Онегине» или в «Повестях Белкина», мы сталкиваемся с целой системой эпиграфов. Они предпосланы каждой главе и всему сочинению. Некоторые главы имеют несколько эпиграфов. Такая система в литературе не редкость. Подобное встречается, например, в романе Стендаля «Красное и черное», написанном приблизительно в одно время с пушкинскими романами.

Эпиграфы в романе «Евгений Онегин»

В двадцатые годы XIX века у русской публики большой популярностью пользовались романтические романы Вальтера Скотта и его многочисленных подражателей.

Особенно любим был в России Байрон, чья возвышенная разочарованность эффектно контрастировала с недвижной отечественной повседневностью.

Романтические произведения привлекали своей необычностью: характеры героев, страстные чувства, экзотические картины природы волновали воображение. И казалось, что на материале русской обыденности невозможно создать произведение, способное заинтересовать читателя.

Появление первых глав «Евгения Онегина» вызвало широкий культурный резонанс. Пушкин не только изобразил широкую панораму российской действительности, не только зафиксировал реалии быта или общественной жизни, но сумел вскрыть причины явлений, иронически связать их с особенностями национального характера и мировоззрения.

Пространство и время, социальное и индивидуальное сознание раскрываются художником в живых фактах действительности, освещаемых лирическим, а подчас ироническим взглядом. Пушкину не свойственно морализаторство.

Воспроизведение социальной жизни свободно от дидактики, а интереснейшим предметом исследования неожиданно предстают светские обычаи, театр, балы, обитатели усадеб, детали быта – повествовательный материал, не претендующий на поэтическое обобщение.

Система противопоставлений (петербургский свет – поместное дворянство; патриархальная Москва – русский денди; Онегин – Ленский; Татьяна – Ольга и т. д.) упорядочивает многообразие жизненной действительности. Скрытая и явная ирония сквозит в описании помещичьего существования.

Любование «милой стариной», деревней, явившей национальному миру женский идеал, неотделимо от насмешливых характеристик соседей Лариных. Мир обыденных забот развивается картинами фантастических грез, вычитанных из книг, и чудесами святочных гаданий.

Масштабность и в то же время камерность сюжета, единство эпических и лирических характеристик позволили автору дать самобытную интерпретацию жизни, ее наиболее драматических конфликтов, которые максимально воплотились в образе Евгения Онегина. Современная Пушкину критика не раз задавалась вопросом о литературных и социальных корнях образа главного героя. Часто звучало имя байроновского Чайлд Гарольда, но не менее распространено было указание и на отечественные истоки.

Байронизм Онегина, разочарованность персонажа подтверждаются его литературными пристрастиями, складом характера, взглядами: «Что ж он? Ужели подражанье, ничтожный призрак, иль еще москвич в Гарольдовом плаще…» – рассуждает Татьяна о «герое своего романа».

Герцен писал, что «в Пушкине видели продолжателя Байрона», но «к концу своего жизненного пути Пушкин и Байрон совершенно отдаляются друг от друга», что выражается в специфике созданных ими характеров: «Онегин – русский, он возможен лишь в России: там он необходим, и там его встречаешь на каждом шагу… Образ Онегина настолько национален, что встречается во всех романах и поэмах, которые получают какое-либо признание в России, и не потому, что хотели копировать его, а потому, что его постоянно находишь возле себя или в себе самом».

Воспроизведение с энциклопедической полнотой проблем и характеров, актуальных для российской действительности 20-х годов XIX века, достигается не только подробнейшим изображением жизненных ситуаций, склонностей, симпатий, моральных ориентиров, духовного мира современников, но и особыми эстетическими средствами и композиционными решениями, к наиболее значимым из которых относятся эпиграфы.

Цитаты из знакомых читателю и авторитетных художественных источников открывают для автора возможность создать многоплановый образ, рассчитанный на органичное восприятие контекстных значений, выполняя роль предварительных разъяснений, своеобразной экспозиции пушкинского повествования. Поэт перепоручает цитате из другого текста роль коммуникативного посредника.

Неслучайным кажется выбор общего эпиграфа к роману. Эпиграфы «Евгения Онегина» отличаются приближенностью к личности его автора. Их литературные источники – либо произведения современных русских писателей, связанных с Пушкиным личными отношениями, либо произведения старых и новых европейских авторов, входивших в круг его чтения.

Остановимся на связи общего  эпиграфа с заглавием романа. Эпиграф к роману: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, – как следствие чувства превосходства: быть может, мнимого. Из частного письма».

Содержанием текста эпиграфа к «Евгению Онегину» является прямая психологическая характеристика, данная в третьем лице. Ее естественно отнести к главному  герою, именем которого назван роман.

Таким образом, эпиграф усиливает сосредоточение нашего внимания на Онегине (на это ориентирует заглавие романа), подготавливает к его восприятию.

Когда  Пушкин во второй строфе обращается к своим читателям:   Друзья Людмилы и Руслана,   С героем моего романа   Без промедленья, сей же час

   Позвольте познакомить вас, –

мы уже имеем некоторое представление о нем.

Перейдем к непосредственному анализу роли эпиграфов перед отдельными главами пушкинских романов.

Первая глава «Евгения Онегина» начинается строкой стихотворения П. А. Вяземского  «Первый снег». Эта строка лаконично выражает характер «светской жизни петербургского молодого человека», описанию которой посвящена глава, косвенно характеризует героя и обобщает мировоззрения и настроения, присущие «молодой горячности»: «И жить торопится, и чувствовать спешит».

Давайте прочитаем стихотворение П.А. Вяземского. Погоня героя за жизнью и скоротечность искренних чувств аллегорически заключены и в названии стихотворения «Первый снег», и в его содержании: «Единый беглый день, как сон обманчивый, как привиденья тень, /Мелькнув, уносишь ты обман бесчеловечный!». Финал стихотворения – «И чувства истощив, на сердце одиноком нам оставляет след угаснувшей мечты..

.» – соотносится с духовным состоянием Онегина, у которого «уж нет очарований». В более глубоком понимании эпиграф задает не только тему, но и характер ее развития. Онегин не только «чувствовать спешит». За этим следует, что «рано чувства в нем остыли». Посредством эпиграфа эта информация для подготовленного читателя оказывается ожидаемой.

Важным становится не сам сюжет, а то, что за ним стоит.

Эпиграф может высвечивать часть текста, усиливать отдельные его элементы. Эпиграф второй главы «Евгения Онегина» построен на каламбурном сопоставлении восклицания, взятого из шестой сатиры Горация, со сходно звучащим русским словом. Это создает игру слов: «О rus!.. О Русь!».

Этот эпиграф выделяет деревенскую часть романа: Русь по преимуществу – деревня, важнейшая часть жизни проходит именно там. И здесь же явственно звучит авторская ирония по поводу соединения мотивов европейской культуры и отечественной патриархальности.

Неизменный мир помещичьих усадеб с ощущением вечного покоя и недвижности резко контрастирует с жизненной активностью героя, уподобленного в первой главе «первому снегу».

В известном плане-оглавлении к роману третья глава имеет название «Барышня». Эпиграф к этой главе достаточно точно представляет ее характер. Не случаен здесь французский стих, взятый из поэмы «Нарцисс». Вспомним, что Татьяна   …по-русски плохо знала,   И выражалася с трудом

   На языке своем родном.

Цитата из Мальфилатра «Она была девушка, она была влюблена» становится темой третьей главы, раскрывающей внутренний мир героини. Пушкин предлагает формулу эмоционального состояния девушки, которая определит основу любовных перипетий не только данного романа, но и последующей литературы.

Автор изображает различные проявления души Татьяны, исследует обстоятельства формирования образа, впоследствии ставшего классическим.

Героиня Пушкина открывает галерею женских характеров русской литературы, объединяющих искренность чувств с особой чистотой помыслов, идеальные представления со стремлением воплотить себя в реальном мире; в этом характере нет ни чрезмерной страстности, ни душевной распущенности.

«Нравственность в природе вещей», – читаем мы перед четвертой главой. Слова Неккера у Пушкина лишь задают проблематику главы. Применительно к ситуации Онегина и Татьяны утверждение  эпиграфа может восприниматься иронически. Ирония – важное  художественное средство в руках Пушкина.

«Нравственность – в природе вещей». Возможны различные интерпретации этого известного в начале XIX века изречения. С одной стороны – это предупреждение решительного поступка Татьяны, однако героиня в своём признании в любви повторяет рисунок поведения, намеченный романтическими произведениями.

С другой стороны, эта этическая рекомендация как бы концентрирует в себе отповедь Онегина, который использует свидание для поучения и настолько увлекается назидательной риторикой, что любовным ожиданиям Татьяны сбыться не суждено.

Не суждено сбыться и ожиданиям читателя: чувственность, романтические клятвы, счастливые слезы, молчаливое согласие, выраженное глазами, и т. д. Всё это сознательно отвергается автором ввиду надуманной сентиментальности и литературности конфликта.

Лекция на морально-этические темы видится более убедительной для человека, имеющего представление об основах «природы вещей».

Проецируясь на пушкинского героя, эпиграф к четвертой главе приобретает иронический смысл: нравственность, управляющая миром, путается с нравоучением, которое читает в саду молодой героине «сверкающий взорами» герой. Онегин поступает с Татьяной морально и благородно: он учит ее «властвовать собой».

Чувства нужно рационально контролировать. Однако мы знаем, что сам Онегин научился этому, бурно упражняясь в «науке страсти нежной». Очевидно, нравственность проистекает не из разумности, а из естественной физической ограниченности человека: «рано чувства в нем остыли» – Онегин стал нравственным поневоле, по причине преждевременной старости, утратил способность получать наслаждение и вместо уроков любви дает уроки морали. Это еще одно возможное значение эпиграфа.

Роль эпиграфа к пятой главе объясняется Ю. М. Лотманом в плане задания параллелизма образов Светланы Жуковского и Татьяны с целью выявления отличий их трактовки: «одного, ориентированного на романтическую фантастику, игру, другого – на бытовую и психологическую реальность».

В поэтической структуре «Евгения Онегина» сон Татьяны задает особый метафорический смысл для оценки внутреннего мира героини и самого повествования. Автор раздвигает пространство рассказа до мифопоэтической аллегории.

Цитирование Жуковского в начале пятой главы – «О, не знай сих страшных снов ты, моя Светлана!» – отчетливо вскрывает ассоциацию с творчеством предшественника, подготавливает драматическую фабулу.

Поэтическая трактовка «чудного сна» – символический пейзаж, фольклорные эмблемы, открытая сентиментальность – предваряет трагическую неизбежность разрушения привычного для героини мира. Эпиграф-предостережение, осуществляя символическое иносказание, рисует и богатое духовное содержание образа.

В композиции романа, основанной на приемах контраста и параллелизма с зеркальными проекциями (письмо Татьяны – письмо Онегина; объяснение Татьяны – объяснение Онегина и т. д.), отсутствует противопоставление сну героини. «Бодрствующий» Онегин задан в плоскости реального социального существования, его натура освобождена от ассоциативно-поэтического контекста. И напротив, природа души Татьяны бесконечно многообразна и поэтична.

Читайте также:  "моцарт и сальери" (маленькие трагедии а.с. пушкина): краткое содержание

Эпиграф шестой главы подготавливает смерть Ленского.

Эпиграф-эпитафия, открывающий шестую главу романа – «Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно», – привносит пафос «На жизнь мадонны Лауры» Петрарки в сюжет романтика Владимира Ленского, чуждого российской жизни, создавшего иной мир в душе, отличие которого от окружающих и подготавливает трагедию персонажа. Мотивы поэзии Петрарки необходимы автору, чтобы приобщить персонаж к разработанной западной культурой философской традиции приятия смерти, прерывающей краткосрочность жизненной миссии «певца любви». Но Ю. М. Лотман показал и еще один смысл этого эпиграфа. Пушкин не полностью взял цитату у Петрарки, а выпустил стих, говорящий, что причина отсутствия страха смерти – во врожденной воинственности племени. При таком пропуске эпиграф применим и к Онегину, равно рисковавшему на дуэли. Опустошенному Онегину, может быть, тоже «не больно умирать».

Тройной эпиграф к седьмой главе создает разнообразные по характеру интонации (панегирическую, ироническую, сатирическую) повествования.

Дмитриев, Баратынский, Грибоедов, объединенные высказываниями о Москве, представляют разнообразие оценок национального символа.

Поэтические характеристики древней столицы найдут развитие в сюжете романа, наметят специфику решения конфликтов, определят особую оттенки поведения героев.

Эпиграф из Байрона появился на стадии беловой рукописи, когда Пушкин решил, что восьмая глава будет последней. Тема эпиграфа – прощанье.

   Я вас прошу меня оставить, – говорит Татьяна Онегину в последней сцене романа.   Прости ж и ты, мой спутник странный,   И ты, мой верный идеал,   И ты, живой и постоянный,   Хоть малый труд, – говорит поэт.

Прощанию с читателем Пушкин посвящает всю сорок девятую строфу.

Двустишие из цикла «Стихов о разводе» Байрона, избранное в качестве эпиграфа восьмой главы, пронизано элегическими настроениями, метафорически передающими авторскую печаль прощания с романом и героями, расставания Онегина с Татьяной.

Эстетика эпиграфов наряду с другими художественными решениями Пушкина формирует дискуссионно-диалогический потенциал произведения, окрашивает художественные явления в особые смысловые интонации, подготавливает новый масштаб обобщения классических образов.

Источник: https://gigabaza.ru/doc/138232-p2.html

Эпиграфы в романе а.с.пушкина «евгений онегин» как форма интертекстуальносты

ВИКТОРИЯ ТРУБКА
(Полтава)

Ключевые слова: интертекстуалънистъ, роман в стихах, эпиграф, цитата.

Современное состояние исследования художественных произведений отмечено повышенным интересом к проблеме интертекстуальности.

Однако на сегодняшний день границы и содержание понятия «интертекстуальность» в литературоведении НЕ выяснены окончательно, о чем Свидетельствуют бессчетные дискуссии и разнообразные толкования термина.

Прояснит вопрос, по нашему думку, могут Не только теоретические разработки, но и сравнительно-исторические исследования, в Которых можно было бы Проследить конкретные формы интертекстуальности, специфику ее проявления в разных родах и жанрах, своеобразие развития в творчестве ОТДЕЛЬНЫХ писателей. Углубленное изучение теории интертекстуальности неотъемле от анализа этого явления в художественном творчестве. В связи с этим изучение творчества А.С.Пушкина с точки зрения интертекстуальности является необычайно важным.

На наш взгляд, при исследовании конкретно-исторических проявлений интертекстуальности в литературе, в том числе и при анализе творчества А.С.

Пушкина, именно понятие «интертекстуальность» целесообразно использовать в узком понимании — как использование компонентов какого-нибудь текста (или текстов) в структуре художественного произведения и возникающие на этой основе межтекстовые отношения, Которые способствуют реализации авторского замысла и активизируют читательское восприятие.

Можно вполне согласиться с мнением Э.Я.Фесенко, которая понимает под интертекстуальностью «выраженную с помощью РАЗЛИчНЫХ приемов связь с другими произведениями» [10, с.35].

К числу таких приемов относятся, например, эпиграф, пародия, перифраз, цитирование, упоминание знакомых читателям сочинений других авторов, использование крылатых слов и выражении, известных из литературных образцов. Перед исследованием форм интертекстуальности стоит задача определить Не только следы (цитаты, образы, мотивы, знаки и т.п.

) тех или Иных произведении, Которые предшествуют изучаемому произведению, но и то, как они повлиявшим на идеИно-эстетическую структуру произведения. Важным также является установление художественных способов (приемов) усвоения писателем других текстов и может насколько «чужое слово» способствует выражению «своего слова» в литературе. Это помогает выявить своеобразие творчества художника, особенности его индивидуального стиля и место в литературном процессе.

Роман в стихах «Евгения Онегина» А.С.Пушкина — один из самых значительных явлении Не только русскои, но и европеискоы литературы, поэтому его эстетическое восприятие Не будет полным без изучения романа в контексте европеиского литературного процесса и европеИскоЫ культуры.

эпиграфы играют Значительную роль в композиции романа в стихах «Евгении Онегин». Следует отметить, что А.С.Пушкин придал эпиграф огромное значение, взял за основу баИроновскую систему эпиграфов. Главам поэмы «Паломничество ЧаИльд-Гарольда» Дж.Г.

БаИрона предшествовали эпиграфы, Которые выполняли разнообразные функции: раскрывалы авторскую точку зрения, способствовали созданию образа лирического героя, помогали воссоздание художественного времени и пространства и др. А.С.

Пушкин к каждой главе своего романа также подобрал эпиграф, Который служил своеобразным ключом.

В авторских рукописях первой главы «Евгения Онегина», как известно, было несколько эпиграфов. Впоследствии все они были отброшены А.С.

Пушкиным, кроме одного («ПроникнутыЫ тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и дурных поступках, — следствие чувства превосходства, быть может мнимого »[8, с.

5]), заменившего все остальные и оставшегося перед текстом первой главы, вышедшее в Петербурге Отдельным изданием около 20 февраля 1825 года [9, с.97].

Вопрос о том, почему эти эпиграфы тщательно подбирались поэтом, чередовались друг с другом, а затем постепенно исключались из текста его романа в стихах, Почти не привлекала к себе внимания исследователеЫ. Однако мы хорошо знаем, какую важную роль играли эпиграфы в творчестве А.

Пушкина во все периоды его жизни и деятельности. Как род цитаты, заимствованноЫ из чужого литературного произведения, Который должен подготовить читателя к восприятию и пониманию того текста, которому он предпослан, эпиграф стал для А.С.Пушкина одним из любимых приемов творческого мышления. Поэтика эпиграфа в А.С.Пушкина как тончаИшего искусства словесного сопоставления, выбора и применения чужих слов для лучшего понимания давно заслуживает специального исследования.

Источник: http://www.info-library.com.ua/libs/stattya/808-ep

Место автора в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» и Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Сочинения › Пушкин А.С. › Евгений Онегин

Готовые Домашние Задания

Пушкин и Гоголь явились новаторами в русской литературе. По-новому они решили и вопрос роли автора в своих произведениях.

Так, в романе Пушкина «Евгений Онегин», наряду с главным героем Евгением Онегиным, живет и действует образ автора. Это полноценный герой, потому что на протяжении поэмы этот образ раскрывается и развивается в лирических отступлениях, а также в самом сюжете. Мы узнаем о прошлом этого персонажа, его мысли по поводу всего, что происходит вокруг, наконец, его отношение к Евгению Онегину.

Именно с главным героем поэмы связано большинство авторских суждений и оценок. Говоря о поверхностном воспитании и образовании Онегина, автор иронично заключает:

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь,

Так воспитаньем, слава богу,

У нас немудрено блеснуть.

Тем самым он подчеркивает свое единство с героем, который тоже вышел из дворянской среды и получил типичное для того круга и того времен образование.

На протяжении всего романа автор сравнивает себя с Онегиным. Для этого он находит разные художественные приемы. Один из них – сближение с героем через общих знакомых.

Но по мере развития сюжета все больше намечаются различия между автором и его героем. Так, для Онегина балы – надоедливая обязанность, необходимость. Для автора же – это радость молодости, радость общения, радость увлечений.

Одно из самых серьезных различий между героями – это отношение к чувствам, в частности, отношение к любви. Мы помним, что для Онегина этого чувства не существует. Автор же способен испытывать глубокие, сильные чувства, способен любить, страдать, разочаровываться и вновь верить:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к ее ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Автор и Онегин – ведущие мужские образы романа. Между этими персонажами очень тесная связь. Они проходят через все произведение в сопоставлении и сравнении. Это помогает не только глубже раскрыть образ Онегина, но и в полной мере проявиться душе автора. Все вместе это составляет портрет эпохи и позволяет назвать «Евгения Онегина» «энциклопедией русской жизни».

Авторский взгляд в «Мертвых душах» Гоголя постоянно вступает в спор не только с представителями Чичикова, но и с нашим отношением к жизни и литературе.

Гоголь хочет сказать в своей книге «горькую правду», вывести людей из забвения, в которой «спит ум».

В лирическом отступлении в десятой главе «Мертвых душ» Гоголь пишет о том, что делает героем современной эпохи «подлеца», и уже в этом сказывается представление Гоголя о низменности, приземленности современной ему жизни.

Писатель считает, что быт заслонил от современного ему человека великие вопросы, что «тысяча… мелочей…кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела».

Гоголь видит в себе «историка предлагаемых событий». О ничтожных людях и нелепых событиях Гоголь пишет обстоятельно, так как именно «дрязг жизни», с точки зрения писателя, заполняет жизнь современного человека.

Текст «Мертвых душ» пестрит скрытыми цитатами из Пушкина. Образ Руси-тройки напоминает «гордого коня» в «Медном всаднике». Сходны даже вопросы, обращенные к символистическому образу Родины «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ!» — «Куда ты скачешь, гордый конь?».

Таким образом, роль автора в указанных произведениях обладает как сходствами, так и различиями. В «Евгении Онегина» автор – полноценный герой, включенный в повествование, сюжетные ходы. В «Мертвых душах» автор проявляется лишь в лирических отступлениях, поэтому можно сказать, что он более лиричен и эмоционален.

Круг тем, затрагиваемых авторами романов, близок. Гоголь опирается на традиции Пушкина, в чем-то соглашаясь с ним, а где-то и споря.

В любом случае можно сказать, что образ автора – важный персонаж как «Евгении Онегине», так и в «Мертвых душах». Без этого героя проблематика и идейное содержание романов была бы неполной, нераскрытой до конца, незавершенной.

Сочинения по теме:

  • «Век и современный человек» в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» сочинение
  • Евгений Онегин как типичный образ молодого дворянства в романе А.С.Пушкина «Евгений Онегин» сочинение
  • «Вся жизнь, вся душа, вся любовь» поэта в в романе А.С.Пушкина «Евгений Онегин» сочинение
  • Лирическое описание эпохи 19 века в романе А.С.Пушкина «Евгений Онегин» сочинение

Источник: http://1soch.ru/pushkin-as/evgeniy-onegin/mesto-avtora-v-romane-a-s-pushkina

Из комментариев к «Евгению Онегину»

Из комментариев к Евгению Онегину

Эдуард Безносов

I. Державинский мотив в романе

В первой главе романа обращает на себя внимание устойчивая характеристика времяпрепровождения главного героя, превращающаяся в лейтмотив его образа:

Всё, что в Париже вкус голодный,

Полезный промысел избрав,

Изобретает для забав,

Для роскоши, для неги модной,

Всё украшало кабинет

Философа в осьмнадцать лет.

Оборот этот “для роскоши, для неги модной”, повторяется в строфе XXXVI:

Но шумом бала утомленный

И утро в полночь обратя,

Спокойно спит в тени блаженной

Забав и роскоши дитя.

К сожалению, этот словесно-образный мотив выпал из внимания комментаторов романа, а между тем он представляется очень важным не только в плане социокультурной или психологической характеристики героя, но и в плане общефилософского содержания романа. Авторская характеристика героя как дитяти забав и роскоши, а также упоминание неги, без сомнения, призваны вызвать в памяти первый стих пятой строфы одного из самых знаменитых стихотворений Г.Р.Державина На смерть князя Мещерского:

Читайте также:  А.с. пушкин "сказка о мертвой царевне и семи богатырях": читать текст сказки

Сын роскоши, прохлад и нег,

Куда, Мещерской! ты сокрылся?

Отдалённую реминисценцию ещё одного стиха из этого же стихотворения можно увидеть в строчках:

Но, прилетев в деревню дяди,

Его нашёл уж на столе,

Как дань готовую земле,

напоминающих использованный Пушкиным в качестве эпиграфа к IV главе Дубровского стих из державинской оды:

Где стол был яств, там гроб стоит…

Всё это свидетельствует о том, что ода Державина была активным фактором художественного сознания Пушкина, что он обратился к ней целенаправленно, ища в её мотивах основы художественного строя своего романа.

Общеизвестно, что это стихотворение Державина произведение прежде всего философское, трактующее одну из важнейших онтологических тем, тему смерти, причём трагическое звучание стихотворения обусловлено мучительными раздумьями лирического героя о необъяснимой загадке смерти и её неизбежности, разрешающимися горацианскими мотивами приверженности “золотой середине”, если и не отменяющими неизбывный трагизм бытия, то по крайней мере сглаживающими остроту его восприятия.

Но и в пушкинском романе мы тоже находим это контрастное объединение: “праздник жизни” и “смерть”, и, следовательно, мотив роскоши и неги, вводимый автором уже на самом начальном этапе повествования, тоже оказывается сопряжённым с темой смерти посредством этих реминисценций из Державина.

Но очень важно, что тема смерти будет связана не только и не столько с образом покойного дядюшки Онегина, но и с образом самого главного героя. В связи с этим можно понимать и онегинское разочарование в жизни как данное Пушкиным отнюдь не безоценочно.

С этой точки зрения соответствующую смысловую нагрузку приобретают и нейтральные на первый взгляд стихи: “…утро в полночь обратя // Спокойно спит в тени блаженной…”, предшествующие называнию Онегина дитятей “забав и роскоши”.

В таком смысловом поле он автоматически начинает вызывать в сознании читателя ассоциации со “страной теней”, “блаженным Элизием”, то есть со страной мёртвых, каким и рисуется в первой главе Петербург, где пребывает герой.

Таким образом, однообразие и пестрота петербургской жизни приобретают в романе значение мертвенности не только в метафорическом, но и в метафизическом смысле. Заметим в связи с этим и становящееся многозначительным, перерастающим лишь бытовой смысл выражение “утро в полночь обратя…”, то есть в переносном смысле претворя свет во тьму.

В дальнейшем тема смерти будет усилена во второй главе в рассказе о родителях Татьяны и к тому же усугублена шекспировскими мотивами: цитата из трагедии Гамлет, вложенная в уста Ленского при посещении им “соседа памятника смиренного”. При этом контрастное построение образа будет сохранено Пушкиным в форме резкого перехода от иронической интонации рассказа о стариках Лариных к взволнованно-патетической в лирическом отступлении, занимающем строфу XXXIX.

И далее эта тема будет присутствовать в романе уже в связи с образом погибающего от руки Онегина Ленского. Характерно, что в четвёртой главе романа в рассказе о времяпрепровождении Онегина в деревне летом Пушкин напишет:

Вот жизнь Онегина святая;

И нечувствительно он ей

Предался, красных летних дней

В беспечной неге не считая…

Но в этом контексте образы времён года имеют не только буквальное, но и метафорическое значение: весна означает расцвет, юность, осень увядание, зима смерть.

И таким образом осуществляется тот самый принцип романа, в соответствии с которым автор смотрит на явления одновременно с разных точек зрения, создавая образ жизни, не соответствующий никакому литературному жанру и не исчерпывающейся никаким однозначным определением, о чём замечательно писал Ю.М.Лотман.

Так, можем мы сказать, самые на первый взгляд однозначные эпитеты в романе, такие как роскошь, нега (в данном случае под эпитетом я понимаю разновидность тропа, то есть художественное, а не просто грамматическое определение), оказываются подспудно связанными с глубинным его философским содержанием.

II. Об одной подспудной теме в романе

В первой главе романа не раз раздаётся державинский “глагол времён, металла звон…”, то есть бой часов, правда принявший вполне обыденный облик и звук карманного брегета:

XV

Надев широкий боливар,

Онегин едет на бульвар

Источник: https://www.studsell.com/view/49335/

Словарь к «Евгению Онегину» А.С. Пушкина. Творческий проект «Словарь по роману в стихах «Евгений Онегин» Проблема Не знаем значения устаревших Проблема. — презентация

1 словарь к «Евгению Онегину» А.С. Пушкина<\p>

2 Творческий проект «Словарь по роману в стихах «Евгений Онегин» Проблема Не знаем значения устаревших Проблема Не знаем значения устаревших слов, архаизмов слов, архаизмов Почему Словарь А.С. Пушкина соответствует лексике I половины XIX в., а у нас нет соответствующих знаний Почему Словарь А.С. Пушкина соответствует лексике I половины XIX в., а у нас нет соответствующих знаний Что делать. Как? Работать со справочной литературой, использовать информационные технологии Что делать. Как? Работать со справочной литературой, использовать информационные технологии Что получить? Что получить? Компьютерный словарь «Устаревшие слова и архаизмы»<\p>

3 УСТАРЕВШИЕ СЛОВА И АРХАИЗМЫ<\p>

4 Повеса – молодой человек, проводящий время в легкомыслен- ных затеях, в проказах, бездельник. (по словарю С.И. Ожегова) Зевес – Зевс Monsieur Abbe – господин аббат Dandy – франт Педант – чудак, отличающийся от всех Ювенал – римский сатирик Vale – «Будь здоров» Боливар – широкополая шляпа Talon – известный ресторатор Roast-beef – ростбиф (жареное мясо) Entrechat – антраша, балетный прыжок Терпсихора – муза танцев Панталоны – то же, что и брюки (устаревшее) Фрак – род сюртука с вырезанными спереди полами и с длин- ными узкими фалдами сзади. Жилет – короткая мужская одежда без воротника и рукавов, по- верх которой надевается пиджак, сюртук, фрак.<\p>

5 Ланиты – щеки Ланиты – щеки Уста – губы Уста – губы Перси – грудь Перси – грудь Васисдас (от нем. «was ist das?») — форточка или закрываемый проем в верхней части дверей. «Хлебник, немец аккуратный» мог отпускать хлеб через васисдас, не открывая дверей. Васисдас (от нем. «was ist das?») — форточка или закрываемый проем в верхней части дверей. «Хлебник, немец аккуратный» мог отпускать хлеб через васисдас, не открывая дверей. Beef-steaks – бифштекс Beef-steaks – бифштекс Сплин – уныние, то же, что хандра. Сплин – уныние, то же, что хандра. Тафта – тонкая глянцевая шелковая или хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения Тафта – тонкая глянцевая шелковая или хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения Пиит – поэт Пиит – поэт Торкватовы октавы – стихи из поэмы итальянского поэта Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим». Поэма написана октавами, т.е. строфами, состоящими из 8-ми строк, рифмующихся в определенной последовательности Торкватовы октавы – стихи из поэмы итальянского поэта Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим». Поэма написана октавами, т.е. строфами, состоящими из 8-ми строк, рифмующихся в определенной последовательности<\p>

6 Far niente – безделье Far niente – безделье O rus!.. – О деревня! (Гораций) O rus!.. – О деревня! (Гораций) Ярем – ярмо – деревянный хомут для рабочего рогатого скота Ярем – ярмо – деревянный хомут для рабочего рогатого скота Жеманство – манерное поведение Жеманство – манерное поведение «Poor Yorick!» — «Бедный Йорик!» — восклицание Гамлета над черепом шута. «Poor Yorick!» — «Бедный Йорик!» — восклицание Гамлета над черепом шута. Вандикова Мадонна – Пушкин сравнивает Ольгу с картиной Вандика «Мадонна с куропатками» Вандикова Мадонна – Пушкин сравнивает Ольгу с картиной Вандика «Мадонна с куропатками» «С Благонамеренным в руках!» — имеется в виду журнал, издаваемый покойным А.Измайловым. «С Благонамеренным в руках!» — имеется в виду журнал, издаваемый покойным А.Измайловым. Галлицизм – неправильный оборот речи, составленный по образцу французского языка Галлицизм – неправильный оборот речи, составленный по образцу французского языка Вензель – Фрейлины (придворные дамы) носили золотые вензеля, составленные из начальных букв имени и отчества тех членов царской семьи, которым они принадлежали. Вензель – Фрейлины (придворные дамы) носили золотые вензеля, составленные из начальных букв имени и отчества тех членов царской семьи, которым они принадлежали. Вист – карточная игра Вист – карточная игра<\p>

7 In-quarto – то есть альбом размером в четверть листа In-quarto – то есть альбом размером в четверть листа В.Скотт – английский писатель, автор исторических романов В.Скотт – английский писатель, автор исторических романов Иппокрена – крылатый конь, под ударом которого забил источ- ник Иппокрена, вдохновляющий поэтов Иппокрена – крылатый конь, под ударом которого забил источ- ник Иппокрена, вдохновляющий поэтов Бордо – сорт красного вина Бордо – сорт красного вина Картуз – мужской головной убор с жестким козырьком, нефор- менная фуражка Картуз – мужской головной убор с жестким козырьком, нефор- менная фуражка Картель – письменный вызов на дуэль (устар.) Картель – письменный вызов на дуэль (устар.) «Вы, школы Левшина птенцы» — Левшин – автор многих сочине- ний по части хозяйственной «Вы, школы Левшина птенцы» — Левшин – автор многих сочине- ний по части хозяйственной Светский раут – вечернее собрание без танцев, собственно значит – толпа. Светский раут – вечернее собрание без танцев, собственно значит – толпа. Du comme il faut – благопристойность, хороший тон Du comme il faut – благопристойность, хороший тон Vulgar – вульгарное, грубое Vulgar – вульгарное, грубое Tete-a-tete – разговор наедине Tete-a-tete – разговор наедине Benedetta – благословенна Benedetta – благословенна Idol mio – мой кумир Idol mio – мой кумир<\p>

8 Авторы Крышковец Егор Крышковец Егор Кормановский Денис Кормановский Денис Учащиеся 9 класса МОУ «Лицей 2 города Братска<\p>

Источник: http://www.myshared.ru/slide/194840/

Читать

Ю.М.Лотман

РОМАН А. С. ПУШКИНА «Евгений Онегин»

КОММЕНТАРИЙ

Книга, написанная видным советским ученым, содержит пояснения к тексту романа А. С. Пушкина, которые помогут глубже понять произведение, познакомят читателя с эпохой, изображенной в романе, деталями ее быта, историческими лицами, событиями, литературными произведениями и т. д.

Комментарий поможет учителю при изучении пушкинского романа, даст ему возможность исторически конкретно и широко истолковать произведение.

СОДЕРЖАНИЕ

От составителя

Введение

Хронология работы Пушкина над «Евгением Онегиным». «Внутренняя хронология «Евгения Онегина». Проблема прототипов. Основная литература по «Евгению Онегину».

Очерк дворянского быта онегинской поры

Хозяйство и имущественное положение. Образование и служба дворян. Интересы и занятия дворянской женщины. Дворянское жилище и его окружение в городе и поместье. День светского человека. Развлечения. Бал. Дуэль. Средства передвижения. Дорога.

Комментарий

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава осьмая

Отрывки из путешествия Онегина

Десятая глава

Памяти

Григория Александровича

Гуковского

Предлагаемое вниманию читателей издание является комментарием к роману в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Для того чтобы между читателем и автором комментария возникло должное взаимопонимание, необходимо сделать несколько предварительных замечаний.

Основные особенности научного жанра комментария сформулированы в книге С. А. Рейсера «Палеография и текстология нового времени» (М.

, 1970): «Независимо от того, для какой читательской категории комментарий предназначен, он не представляет собой чего-то автономного от текста, а подчинен ему — он должен помочь читателю понять текст. Комментарий — сателлит текста» (с.293). Тезис этот следует понимать в двух планах.

Первый — практический: чтение предлагаемой книги не может являться самостоятельным — и построение, и аппарат ее рассчитаны на параллельное чтение с пушкинским текстом. Второй имеет более общий смысл: работа над комментарием неотделима от одновременной работы над пушкинским романом.

Комментарий, как и всякий научный текст, помогает размышлениям читателя, но не может заменить их. Без читательского интереса к произведению, любви к поэзии и культуры восприятия поэтического текста, без определенного уровня знаний и эстетической интуиции, без культуры мысли и эмоций читателя комментарий мертв.

Другая особенность комментария, также подчеркнутая С. А. Рейсером, обязательная направленность комментария: «Тип комментария определяется прежде всего читательским назначением издания» (с. 292). Факт направленности имеет решающее значение для отбора комментируемых мест текста.

Никакой комментарий не может, да и не должен, объяснять все. Объяснять то, что читателю и так понятно, означает, во-первых, бесполезно увеличивать объем книги, а во-вторых, оскорблять читателя уничижительным представлением о его литературном кругозоре.

Взрослому человеку и специалисту читать объяснения, рассчитанные на школьника 5-го класса, бесполезно и обидно.

Настоящее издание является пособием для учителя-словесника. Это означает, что оно рассчитано на читателя, который, с одной стороны, не является специалистом-пушкиноведом, а с другой — имеет профессиональное филологическое образование.

Соответственно предполагается, что специальной пушкиноведческой литературы в доступных читателю библиотеках может не оказаться, но такие широко распространенные справочники, как «Большая советская энциклопедия», «Краткая литературная энциклопедия» или «Толковый словарь русского языка» под ред. Д. Н.

Ушакова, находятся в пределах его досягаемости. Дублировать издания такого типа было бы бессмысленно.

Однако неправильно было бы и жестко исключить все упоминающееся в этих справочниках, во-первых, поскольку читателю удобнее иметь дело с одной книгой, а не с десятками томов, а во-вторых потому, что цель настоящего справочника не совпадает с названными выше и он не просто дает сведения о том или ином имени, но и связывает их с текстом романа.

Цель всех пояснений, которые может сделать по поводу художественного произведения любой специалист, — объяснить читателю его смысл и значение, сделать понятным. Пояснения эти могут иметь двоякий характер. Они могут быть текстуальными, то есть объяснять текст как таковой. Такое объяснение является необходимым условием любого читательского понимания произведения.

Никто — не только исследователь или преподаватель, но и простой читатель не имеет права претендовать на сколь-либо полное понимание произведения, если ограничился той степенью проникновения в текст, которая обеспечивается знанием русского языка и здравым смыслом, и пренебрег расшифровкой намеков, обнаружением скрытых цитат и реминисценций, если не знает реалий быта, не чувствует стилистической игры автора.

Другой вид пояснения — концепционный. Здесь, опираясь на понимание текста, исследователь дает разного рода интерпретации: историко-литературные, стилистические, философские и др.

Первый вид пояснений дается в комментарии, второй — в теоретических исследованиях: статьях и монографиях.

Для того чтобы дать пушкинскому роману в стихах любую достаточно содержательную интерпретацию, прочтения комментария (повторяем, параллельно с текстом) недостаточно — необходимо знакомство с исследовательской литературой.

Предъявлять к комментарию требование решать специфические задачи историко-литературной и теоретической интерпретации текста неправомерно. Не следует ожидать, что человек, который возьмет на себя труд ознакомиться с предлагаемым комментарием, окончательно и бесповоротно поймет роман Пушкина.

Понимание такого произведения, как «Евгений Онегин», — задача, требующая труда, любви и культуры. С целью облегчения читателю этой задачи даем краткий перечень основных работ о романе (см. с. 31–33).

Тип комментария зависит от типа комментируемого текста, а пушкинский роман отличается исключительной сложностью структурной организации. Это закономерно приводит к необходимости совмещения нескольких видов комментария и к неизбежной неполноте каждого из них в отдельности.

Большая группа лексически непонятных современному читателю слов в «Евгении Онегине» относится к предметам и явлениям быта как вещественного (бытовые предметы, одежда, еда, вино и пр.

), так и нравственного (понятия чести, специфика этикета, правила и нормы поведения) и социального (служебная иерархия, структура общественных отношений и пр.).

При этом недостаточно объяснить, что означает то или иное название, существенно указать, являлась ли та или иная вещь модной новинкой или обломком старины, какую художественную цель преследовал Пушкин, вводя ее в свой роман, и т. д.

Отношение текста реалистического произведения к миру вещей и предметов в окружающей действительности строится по совершенно иному плану, чем в системе романтизма. Поэтический мир романтического произведения был абстрагирован от реального быта, окружающего автора и его читателей.

Если явления быта и вводились в текст, то это был чужой быт: экзотический быт других народов или старинный быт своего могли восприниматься поэтически, современный простонародный, чиновничий или светский — лишь сатирически. Но в любом случае это был не «свой», а «их» быт, с которым читатель соприкасался именно как читатель, т. е. только в литературе.

Мир поэзии возвышенной и благородной, сливаясь с миром лирических переживаний автора и читателя, был очищен от ассоциаций с низменными реалиями окружающей жизни, а мир поэзии сатирической, погруженной в быт, был удален от интимно-лирических переживаний автора. В результате между поэтическим текстом и лежащей за пределами текста жизнью сознательно создавалась пропасть.

[1] С точки зрения комментария это приводит к тому, что поэтическое восприятие романтического произведения возможно и без детальных сведений о быте эпохи, в которую оно написано.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=96964&p=1

Мое отношение к Евгению Онегину (по роману Александра Пушкина)

Действие романа «Евгений Онегин» развивается в 1819—1825 годы. Именно в это время, насыщенное большими политическими событиями в истории России и Европы, сложился тип человека, подобного герою романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Характер главного героя Пушкин взял из жизни, обобщив черты, типичные для целого поколения молодых людей.

Это люди обеспеченные, воспитанные и образованные. Но, в отличие от большинства представителей господствующего класса, эти молодые люди — более умные, чуткие и благородные — испытывали неудовлетворенность и недовольство собой. Они резко выделялись, казались в обществе какими-то странными.

Сами же продолжали вести пустую светскую жизнь, хорошо понимая ее бессодержательность и не испытывая ничего, кроме скуки и душевных страданий.

Главный герой романа — молодой помещик Евгений Онегин. Он показан Пушкиным как человек с очень сложным и противоречивым характером. Социальное положение и воспитание определили основные черты характера Онегина. Он сын богатого барина, «наследник всех своих родных». Ему не нужно было работать, «труд упорный ему был тошен».

Воспитание, полученное Евгением, было самое скверное. Он рос без матери. Отец, легкомысленный барин, чиновник, не обращал на сына никакого внимания, поручив его наемным гувернерам и гувернанткам.

Но, получив самое поверхностное образование, Онегин дважды пытался пополнить и расширить его.

Во всяком случае, встретившись с Ленским, который учился в лучшем университете Германии, Онегин мог спорить с ним, обсуждая серьезные политические, исторические и философские вопросы.

В Петербурге Онегин ведет пустую, бесцельную жизнь. Встречи с друзьями в ресторане, посещения театра, балы, ухаживания за женщинами. «Наука страсти нежной» была основным содержанием его жизни.

Как рано мог он лицемерить,

Таить надежду, ревновать,

Разуверять, заставить верить,

Казаться мрачным, изнывать.

Устав скучать в Петербурге, Онегин едет в деревню. И здесь жизнь его не отличается разнообразием событий: купание в реке, прогулки, чтение журналов. Никаких серьезных интересов, никакой работы.

Только в первое время, приехав в деревню, Онегин попробовал заняться хозяйством, облегчил положение крестьян: «Ярем он барщины старинной оброком легким заменил».

Но, занявшись этим от безделья, Онегин быстро охладел к своему увлеченью.

Онегин предстает перед читателем как человек, думающий только о себе, о своих желаниях и удовольствиях, не умеющий обращать внимание на чувства, интересы и страдания людей, способный с легкостью обидеть, оскорбить, причинить горе человеку, даже не замечая этого.

Однако это не самодовольный, влюбленный в себя эгоист, а, как назвал Онегина В. Г. Белинский, «страдающий эгоист». Он понимает, что основной источник его тоски — это отсутствие деятельности, труда.

Но лучшие качества его души не получают развития. Онегина не удовлетворяет пустая, бессодержательная жизнь.

Хандра овладела им, но у него не хватает ни силы, ни желания изменить свою жизнь, он продолжает так же пассивно и равнодушно относиться ко всем и ко всему.

Получив вызов на дуэль, прекрасно понимая свою неправоту и бессмысленность этого поединка, Онегин все же принимает вызов и убивает своего молодого друга Владимира Ленского. Убийство Ленского перевернуло всю жизнь Онегина.

Он больше не в состоянии жить в тех местах, где все напоминает о его страшном преступлении, «где окровавленная тень ему являлась каждый день». Измученный угрызениями совести, Онегин мечется по свету.

Он уже не может, как прежде, игнорировать чувства и переживания людей, с которыми сталкивается. Теперь он может чувствовать и любить.

Вернувшись после путешествия, Онегин снова встречается с Татьяной. Небывалой силы любовь вспыхивает в душе Евгения. Сила его чувств такова, что он тяжело заболевает.

Как сильно сказались испытанные им душевные потрясения! И здесь Онегин терпит окончательный крах своих надежд на личное счастье, но любовная катастрофа должна воскресить его душу для нового страдания, «более сообразного с человеческим достоинством».

Мое отношение к Онегину противоречиво и меняется по мере развития сюжета. Онегин-эгоист, скучающий, каким мы видим его в первых главах романа, симпатии, разумеется, вызвать не может.

А Онегин, читающий мораль влюбленной Татьяне, вызывает негодование. Как легко он может причинить зло людям! И как легко он способен отнять жизнь у другого человека, опасаясь мнимого осуждения общества, которое чуждо ему.

Разве в этих сценах Онегин способен вызвать сочувствие?

Но по мере того как в душе Онегина происходит обновление, мое отношение к нему меняется. Мне уже жаль его, жаль как человека по сути своей благородного. Личное несчастье, крушение всех его надежд — это расплата за всю его бесцельно прожитую жизнь. Быть может, это приведет его на правильный путь?

Для Пушкина критерий ценности человека заключается, во-первых, в стремлении к свободе, личной и общественной; во-вторых, в стремлении к творчеству, восприимчивости поэзии, искусства (непреодолимая страсть творить всегда была для Пушкина положительным признаком); в-третьих, в любви, красоте духа, его высоком стремлении. Свобода, творчество, любовь — три стихии духа, три страсти, делающие человека существом поистине благородным, три сферы активности, наполняющие жизнь значением и смыслом. Все они могли быть доступны Онегину, но все они подавлены в нем его окружением, воспитанием, условиями жизни.

Вина Онегина — невольная, трагическая. Это вина общества, которое так несправедливо устроено. Евгений Онегин не нашел своего места в жизни. Он оторвался от светского общества, но не примкнул ни к какому другому.

«Светская жизнь не убила в Онегине чувства, а только охолодила к бесплодным страстям и мелочным развлечениям… Онегин не любил расплываться в мечтах, больше чувствовал, нежели говорил, и не всякому открывался.

Озлобленный ум есть тоже признак высшей натуры… но силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смысла», — писал об Онегине В. Г. Белинский.

Источник: http://vip-gdz.ru/moe-otnoshenie-k-evgeniyu-oneginu-po-romanu-aleksandra-pushkina/

Ссылка на основную публикацию